Нет, я в армии не служил.
Честно, я хотел и собирался пойти, не одной мысли даже не было косить, и я не понимал зачем и почему все бегают от военкоматов. Для меня тогда свалить из моей семьи хоть куда-нибудь на законном основании было бы настоящим чудом. Но моя череда юношеских травм и болячек дала мне законный способ не служить, это «подарило» мне возможность отучиться в морском гражданском училище, потом отучится в заочном университете, параллельно работать — и не терять два года жизни на бездельничество.
Армии мне и так хватало мне ее мой предок-военный офицер, обеспечивал все детство и юность. Все прелести армии — дома.
Подъёмы в 6 утра перед школой или поездкой в училище — чтобы погулять с собаками. Ночные подъёмы и порки для вливания знаний посредством ремня. Помощь по школе с учебой: ты спрашиваешь «а как это решается?» — а потом что бы ответить самому себе на этот вопрос должен рассказать весь учебник от корки до корки наизусть и прорешать все примеры.
Поэтому за помощью по учёбе я старался никогда не подходить. Мне было «дешевле» и спокойней получить ремня за двойки, чем всю ночь заниматься изучением и зубрением всего учебника, а утром идти невыспавшимся и всё равно выпоротым в школу. Знания, полученные таким быстрым способом, всё равно в голове долго не держались — всё забывалось на лету.
Вообще школа мне изначально с первого класса нравилась, математика у меня сразу хорошо зашла. Мне казалось, что я решаю какие-то головоломки. Это казалось мне важным, нужным и интересным.
Но как-то раз я самостоятельно не разобрался с задачей про пловца и скорость реки обратился за помощью к мачехе. Ударившись лицом об учебник, лежащий на парте, несколько раз — я стал опасаться просить помощи у неё еще. А задачи в домашних заданиях становились тяжелее, Отец постоянно был на работе и моя успеваемость стала снижаться.
Мы переехали и в новой школе, в новом классе, всё вроде бы наладилось и стало вновь получатся, но в пятом классе мои предки решили, что учиться я буду теперь в классе брата. Меня перевели и тогда я понял, насколько учёба и знания зависят от учителя и классного преподавателя.
Я ушёл в штопор. Не знаю, почему и как так получилось, но в новом классе меня невзлюбили сразу и как-то на ровном месте, даже спустя много лет не могу понять почему и за что. Когда я всё же пытался отстоять своё место, то приходил потом домой со следами протектора от обуви на лице, а дома получал еще и от отца за то, что не умею постоять за себя.
В итоге где то в сентябре — октябре 1997 года учась в девятом классе я однажды в школу не пошёл. Я её прогулял. Ну и «за компанию сразу» и почти весь учебный год, от начала и до конца. Меня в итоге отчислили со справкой. Оценки рисовал в дневник сам, дверной звонок в квартиру отключал, чтобы никто не мог сообщить предкам о моём отсутствии. А под конец года, когда всё выяснилось, ходить в школу было уже незачем. Объём пропущенных знаний был огромный, и закрывать все долги не хотелось. Желания учиться в этом классе ни какого не было.
В новой школе я стал неплохим учеником, не отличником, но на уровне хорошиста. Нашёл время и пошёл играть в школьный театр, занимался другими школьными занятиями и увлечениями в том числе помогал кому то с домашками. Уходить из этой школы в конце года совсем не хотелось, я думал закончить в ней и 10 и 11 класс, но мой отец решил, что надо идти получать «дисциплину» в морское училище. Во Фрунзе меня не взяли — был высокий конкурс, моё дело даже не стали рассматривать. Я пошёл в морское гражданское, на судомеханика маломерных судов и в принципе, в жизни мне это очень помогло.
Нам преподавали устройство моторов, холодильников, такелаж и узлы, борьбу за живучесть судна с практикой и другие полезные вещи и системы и устройства корабля. Преподаватели в большинстве своём были бывшие моряки, поэтому рассказывали предметы, приводя ситуации из жизни, их было просто даже интересно слушать и понятно было о чем они говорили.
Были свои приколы и небольшая, по сравнению с военным училищем, дисциплина и порядок. Учиться было интересно и в кайф. Коллектив был чисто мужской, так что на занятиях ничто особо не отвлекало.
После училища я ездил вечерами на работу к отцу. Помогал ему по работе и учился работать руками или светил ему фонариком, когда он работал в электроустановках. Отсюда сам быстро нахватался и научился работать под напряжением с ранних лет.
Правила запрещают допускать до работ в действующих электроустановках лиц моложе 18 лет. Но какой русский не любит быстрой езды? Так что к 18 годам я самостоятельно уже производил любые работы по ремонту электроустановок и подключению потребителей — магазинов, ларьков и прочего, чего в начале 2000-х было на каждом углу сплошь и рядом — к действующим распределительным устройствам, где всё светилось и плавилось от избытка нагрузки и состояния оборудования.
В новогодние праздники, когда все сидели за столами или готовили праздничные столы, мы с отцом ездили по его району и бросали перемычки от ТП к РП или от РП к ГРЩ на потухшие дома. Зима, дубак, кабель толщиной с кулак, метр весит как треть тебя и не гнется. И ты это чудо волочишь по снегу и собачьим пирамидам, пока тебе вдогонку из окон темных квартир кричат, чтобы ты поторопился.
А самое интересное что вся моя помощь была не за зарплату, а за просто так. Зарплату за эту работу получали те, кто в этот момент в оперативной «буханке» или на «районе» лежали пьяные в «говно». Так что мне и без армии было совсем не скучно, а в армии я бы, если бы пошёл, сам кого хочешь научил бы чему хочешь.
После морского училища мой отец настоял на моем высшем образовании и мне надо было идти поступать в универ. Специальность по которой я работал была только в двух местах, в Политех на дневное я не прошёл конкурс — не смог даже с половиной заданий справиться. Заочка в Политехе была очень дорогая, и я пошёл в СЗТУ. Вступительные сдал легко — вообще практически с закрытыми глазами. И стоимость обучения была приемлемая. Ездить приходилось из Ленобласти в центр города — уходило около 2,5–3 часа в одну сторону. Но другого выбора не было.
При поступлении в моём потоке по моей специальности «электромеханика» было несколько сотен человек, но на пятом курсе я уже ходил по занятиям на сессиях один. А на шестом я сдавал диплом вместе с ребятами, которые перевелись к нам в универ со всех возможных университетов и военных училищ, и нас было всего человек шесть.
За время университета я открыл для себя много технических наук, к которым раньше даже не прикасался: радиоэлектроника, полупроводники, метрология, стандартизация, начертательная геометрия, программирование, навыки работы в Автокаде и прочее. И самое главное — научился решать проблемы в короткие сроки по мере их поступления. Заочка же подразумевает обучение на работе или дома. А когда ты молодой и работаешь еще не по специальности, а в основном на стройке, тебе далеко до всех технических наук. Так что всю базу знаний приходилось быстро впитывать за время сессии из книг с библиотеки которых там был дефицит, а потом тут же сдавать экзамены, зачёты, писать и защищать свои работы.
Мозг научился работать в режиме нон-стоп. И еще надо же не забывать, что на работе тебя никто не ждёт. Твоя учёба — это только твои проблемы. Если ты не вышел денег ты не получил. Время сессии было временем на хорошем таком «подсосе». В перерывах между парами по два-четыре часа, когда все шли в столовые или кафе, я довольствовался бутербродом на лавочке на Марсовом поле, любуясь архитектурой и Невой.
В какой-то момент из-за работы и пополнения в моей семье я вынуждено даже бросил университет — чтобы заработать денег на жизнь. Но не заработал. И спасибо тем, кого уже с нами нет, поддался уговорам пойти восстановиться и доучиться. Что в принципе и сделал. И теперь нисколечки не жалею, потому что все, что мы проходили в университете и в морском училище, мне в жизни пригодилось. Для себя я понял главное — «не ссать» и не бояться начинать все с нуля.
Сначала стоишь, наблюдаешь за кем-то с фонариком. Подаёшь ключи, отвёртки. Задаёшь глупые и неудобные вопросы. А потом сам уже на эти же вопросы кому-то отвечаешь и уже начинаешь оспаривать услышанное и увиденное.
И чем больше разных направлений зацеплял, тем легче и легче давались новые знания. Потому что везде находилось что-то общее. И информацию о новом ты получал уже не с нуля, я мог уже с первых дней вступать в диалог и даже оспаривать некоторые решения, предлагать свои пути и вносить свои коррективы.
Знания с университета дали быстро разобраться с чертежами и техническими обозначениями. Но самое сложное это был объём знаний Снипов, ПУЭ, ГОСТов и других норм и правил. В свободном доступе в виде литературы их было мало, найти было сложно. Мобильные устройства тогда ещё не обладали всеми теми преимуществами, что сейчас. Так что знания шли только из книг и общения. А бумага — это много знаний в куче, которые надо не только знать где и как искать, но, найдя, ещё понять и разобраться что конкретно имеется в виду. Потому что технический язык трудно читаемый и сложно скомканный для того чтобы помимо технических знаний уложить в текст и юридические тонкости, и нюансы.
Кажется, что работа электрика — это работа низкоквалифицированного и слабо образованного человека, которая не достойна высокой оплаты труда.
Но вот люди, увлекающиеся экстремальными видами спорта, считаются теми, кто ходит по острию ножа, и ещё платят за это баснословные деньги — не только за тренировки, но и за снаряжение.
А работа электромонтёра — это всё время экстрим. Если ты хоть что-то не предусмотрел или не проконтролировал — в доли секунды это может тебя либо сделать инвалидом, либо, что лучше, конечно, отправить на тот свет.
Работа с любым электричеством — это работа постоянно с ясной головой. Это как езда по очень скользкой дороге в условиях осадков и плохой видимости на летней резине на большой скорости. Дорога вроде прямая и знакомая, но всегда может найтись олень, который решил перейти эту дорогу.
Ты подготовил рабочее место, снял напряжение, повесил плакаты, замки. Всё предусмотрел, всё сделал по правилам. Но находится вдруг кто-то, кому ну вот срочно нужно именно в этот щит. И замок для него не преграда, и плакат для него ничего не значит. «Это его щит», «он его лучше всех все знает», и «он всегда так делает».
И вот ты стоишь, трясёшься или пытаешься проморгаться от того, что у тебя только что ключ сгорел в руках. Приходишь на место с замком и плакатом и видишь этого человека. Спрашиваешь у него, «зачем ты это сделал?». А человек не понимает. У него своя правда. У него телевизор футбол не показывает и для него это важнее, чем какие-то там замки и плакаты.
И вот за этот экстрим ты получаешь копейки. А вот за то, что придумываешь «погоду в доме» или как на ценнике в магазине указать стоимость так, чтобы покупатель заплатил втридорога — это да, это умение дорогого стоит.
Мне даже любопытно. Большинство же отучилось так или иначе на экономистов и прочие финансовые специальности. Нам на техническом факультете финансы и право преподавали в университете в очень маленьком объёме. Но у меня есть понимание того, что, чтобы что то тратить, надо это зарабатывать.
И я никак не могу понять, как люди вокруг меня живут, всё время покупая что-то новое в кредит и не нашего производства. Даже не то что не российского производства — а не сделанного в нашем городе. Это же есть прямой отток финансов и чтобы его восполнять надо что-то производить.
Я естественно могу сильно ошибаться смотря на все со «своей колокольни», но
Естественный приток финансов в наш город — это туризм. Люди, работающие на государство и получающие зарплату из бюджета могли бы восполнять и наполнять объем денег внутри города, а зарплата у них невысокая. Значит, остальной объём денежной массы пополняется за счёт кредитных средств, которые проходят через сотни рук постоянно расходуясь, но при этом работа, приносящая доход городу, ни какая не совершается. За счет того что люди получающие ЗП из бюджета замедляют своими действиями и бездействиями работу всех сфер и мешают работе бизнеса, это приводит к перекладыванию денег из кармана в карман с постоянным «сливом» части денег на каждом этапе на свои нужды, которые так же выводят деньги из города от чего любая продукция становится еще дороже.
Чтобы решить вопрос финансов и убрать из этого вращения кредитные средства, нужно обеспечить высокой зарплатой работников бюджетной сферы, всех кто «питается» от государства. Это даст высокую покупательную способность и заставит их добровольно, без принуждения делать хорошо свою работу, потому что контролирующие органы их работу тоже начнут делать хорошо свою работу. А значит, начнётся контроль, на каждом этапе. Каждый сотрудник и орган начнёт делать свою работу быстро и вовремя без оговорок — ту, ради которой он создан и нанят. И не важно, кто ты — дворник или президент.
А чтобы на руководящих должностях не сидели абы кто, зарплата должна быть единой для всех. Один МРОТ. И не важно, кто ты. Тогда нет смысла лезть в начальники если ты ни какими знаниями и опытом не обладаешь и за «все браться боишься» что бы ни чего не сломать и не за что не нести ответственности.
А руководителем, мастером или директором госструктуры или предприятия или организации (как в спорте) выбирается лидер в этой группе общим выбором участников (работников). Если ты утратил доверие коллектива — ты спускаешься на нижнюю ступень. А на твоё место выдвигается более квалифицированный или более коммуникабельный человек, который, обладая своими знаниями и умениями, способен не только поддерживать рабочий процесс, но и в любой момент подменить любого. А значит, будет обладать необходимыми знаниями для контроля любого этапа или процесса.
Продукция становится качественнее. Работы физической становится меньше, потому что все работают. А тот, кто не работает, опаздывает или не хочет работать, заменяется тем, кто хочет работать.
Появляется время на фантазию и развитие. Потому что делать однотипную работу изо дня в день становится скучно. Люди начинают развиваться и чтобы иметь возможность уйти дальше развивают коллег вокруг себя, передавая знания и опыт. И осознавая что придут в любое новое место и тоже будут потреблять знания и отдавать.
Отсюда получается сразу большой объём кадров, которым в одном месте станет «душно» работать. И народ начнёт рассасываться по регионам, возвращаясь в свои города и привозя с собой свои знания.
Строить быстро недвижимость уже научились. Да и во многих городах её хоть отбавляй, только собрана она в одних руках. И этот человек, также может за зарплату от государства, как и у всех единую, сдавать это жильё этим людям или сотрудникам для жизни. И за эту зарплату наводить в этом жилье порядок и поддерживает уют и комфорт.
В каждом подъезде или доме — свой дворник, который так же живёт в этом же подъезде и отвечает за свою работу. Плохо убирает — значит, он меняется на того, кто хочет убирать получается естественная конкуренция. Зачем тратить время на дорогу до работы если можно жить рядом с работой
Отсюда — ни у кого нет конкретной привязки к конкретному городу и дому и работе. Ты приезжаешь в любой населённый пункт — не важно, хоть на юг, хоть на север, — и начинаешь работать с самого нуля. Пока у тебя нет «уважения» от сотрудников места, куда ты пришёл ты работаешь начиная со свободного места, своей работой в процессе ты себя рекомендуешь и даёшь понять, насколько ты в этом коллективе необходим. Если твои знания слабы — ты догоняешь. Если сильны — тебя выбирают, и ты руководишь, пока не найдётся кто-то лучше.
Так как нет разницы в зарплате — нет стремления держаться за конкретное место. Есть возможность путешествовать и познавать свою Родину. Нет необходимости в северных доплатах, в доплатах по инвалидности и прочих выплатах за переработку.
И тут же рабочий график станет комфортным, потому что руководитель будет знать, что завтра он может оказаться в этих же условиях. Нет перегрузок. Есть желание развиваться и познавать. Есть время и желание проводить время с семьёй и родными. Нет коррупции, потому что у всех одинаковый достаток. А если сотрудники узнают о своём руководителе плохие вещи, то он тут же оказывается внизу.
Правоохранительным органам, по сути, нечего делать только наблюдать и помогать контролировать этот процесс, а коллектив будет сам на месте всё решать оперативно.
Да, быть частной компанией станет невыгодно — потому что надо будет делать лучше, чем государственные компании, и при этом не изнурять сотрудников, и успевать зарабатывать, и быть в тренде, и рекламироваться.
Необходимость в обилии разных продуктов на прилавках одного и того же наименования исчезнет — останутся только самые лучшие.
Фантазия
Предположим если взять объём денежной массы, получаемый работниками госструктур и поделить между всеми ими поровну — зарплаты у всех будут одинаково высокими. Нет градации — нет проблем.
Если ты живёшь и жил по потребностям — ты сразу сможешь себе позволить гораздо больше. Тем самым освободишься от долгов.
А если ты жил нечестно, за счёт других, не обладая при этом никакими знаниями, но имея кучу добра и кредитов — придётся как-то подвинуться и распрощаться с «честно нажитым».
И поработать на благо себя и других.
14 мая 2026 года